Тетя сдалась первая и отодвинула тарелку:

- Нет, с этим может справиться только Бой.

- Наверное, она была очень заслуженная, - сказал Антон.

- Кто?

- Корова.

- Ах, вечно ты какие-нибудь глупости... А я хотела с тобой серьезно поговорить. Дело очень важное. Оно касается и тебя. А посоветоваться мне не с кем. Видишь ли, Антоша...

- Тетя, сколько раз я просил!

- Я ведь не виновата, что родители дали тебе такое имя.

- А кто виноват, если не вы?

- Что ж, - слегка смутилась тетя. - Я действительно посоветовала им назвать тебя Антоном в честь нашего великого классика. Ничего дурного в этом нет.

- А что хорошего? Думаете, если назвать под великого, так и пацан станет великим? Как же!

- Великим, может, и нет, но человек будет стремиться стать достойным своего имени.

- Ну да, и тяни из себя жилы всю жизнь... Им удовольствие, а мы мучайся...

- У тебя простое, хорошее имя!

- Имя как имя. Только я Антон, а не Антоша.

- Это ведь ласкательно! В свое время Чехов даже подписывал свои произведения "Антоша Чехонте".

- Ну и пускай. А я не Чехов. И никаких произведений не подписываю.

Тетя не могла знать, что, когда они жили еще на Тарасовской, мальчишки во дворе дразнили его "Антошей-Картошей" и с тех пор у него укоренилось отвращение ко всем ласковым видоизменениям своего имени.

- Хорошо, не будем спорить... Видишь ли...

В это время Бой, который все время лежал распластавшись на боку, вскочил, подбежал к входной двери и начал прислушиваться. Прислушивался он смешно: наклонял голову сначала на одну сторону так, что ухо отвисало, потом на другую сторону, и тогда отвисало другое ухо. Так он делал всегда, когда издалека слышал голос или шаги хозяина.

Федор Михайлович открыл дверь. Бой стал на дыбы, поджав передние лапы, и лизнул его в щеку.